Я существую, и да, я другой: Как живет марокканская молодежь

Все про­ек­ты фото­гра­фа Мхам­ме­да Кили­то так или ина­че свя­за­ны с его род­ной стра­ной — Марок­ко, в кото­рой он хочет добить­ся изме­не­ний. При­над­леж­ность к ЛГБТК+ здесь кара­ет­ся тюрем­ным заклю­че­ни­ем, пре­сле­до­вать могут даже из-за необыч­ной одеж­ды. Но моло­дые марок­кан­цы на его сним­ках не боят­ся про­яв­лять свою иден­тич­ность, они оли­це­тво­ря­ют образ совре­мен­но­го Марок­ко — меня­ю­ще­го­ся и вос­пе­ва­ю­ще­го разнообразие.

Фото­граф Мхам­мед Кили­то живет и рабо­та­ет в Раба­те, Марок­ко. Выстав­лял­ся в Марок­ко, Вели­ко­бри­та­нии, Нидер­лан­дах, Фин­лян­дии, Испа­нии. Пуб­ли­ко­вал­ся в The Washington Post, The Wall Street Journal, The British Journal of Photography, Vogue Italia, L’Express, Vice Arabia и El Pais. (Далее – сло­ва автора)

Я существую, и да, я другой: Как живет марокканская молодежь

Люди на моих сним­ках оли­це­тво­ря­ют стой­кость паль­мы — дере­ва, при­спо­соб­лен­но­го к самым суро­вым кли­ма­ти­че­ским усло­ви­ям Марок­ко, — они еже­днев­но бро­са­ют вызов кон­сер­ва­тив­ным и тра­ди­ци­он­ным нор­мам обще­ства. Мои герои воз­де­лы­ва­ют свой лич­ный оазис, несмот­ря на все слож­но­сти в стране, кото­рая, по их мне­нию, не раз­ви­ва­ет­ся таки­ми же тем­па­ми, как они. Сво­им при­ме­ром они вдох­нов­ля­ют других.

Несколь­ко раз мне гово­ри­ли, что эти моло­дые люди не похо­жи на марок­кан­цев. Обыч­но я спра­ши­ваю в ответ: что зна­чит выгля­деть марок­кан­цем? Это хоро­шее нача­ло, что­бы бро­сить вызов сте­рео­ти­пам и побу­дить заду­мать­ся о том, насколь­ко быст­ро меня­ет­ся наше обще­ство. Мы живем в гло­ба­ли­зи­ро­ван­ном мире, смот­рим одни и те же сери­а­лы, слу­ша­ем одну и ту же музы­ку, почи­та­ем тех же куми­ров и оде­ва­ем­ся оди­на­ко­во, где бы мы ни находились.

Я существую, и да, я другой: Как живет марокканская молодежь

Тату­и­ров­ки зна­чат все для Алад­ди­на. Его тело — это кни­га, и они рас­ска­зы­ва­ют его исто­рию. Все, что про­ис­хо­ди­ло с Алад­ди­ном — хоро­шее или пло­хое, — напи­са­но на его коже. 

«Мы живем толь­ко раз», — гово­рит он, объ­яс­няя, что ему хочет­ся запом­нить важ­ные момен­ты сво­ей жизни.

Алад­дин утвер­жда­ет, что люди в Марок­ко не пони­ма­ют его: 

«Кон­сер­ва­то­ры и мора­ли­сты, они пуга­ют меня тем, как смот­рят на меня, и тем, что мне говорят»

Я существую, и да, я другой: Как живет марокканская молодежь

Анас гово­рит, что у него про­бле­мы с семьей. Его не назы­ва­ют по име­ни, а про­из­но­сят «тату­и­ро­ван­ный». Это сло­во, име­ю­щее уни­чи­жи­тель­ное зна­че­ние, гово­рит мно­гое о стиг­ма­ти­за­ции тех, у кого есть тату­и­ров­ки, в Марок­ко. Их счи­та­ют пре­ступ­ни­ка­ми и опас­ны­ми людь­ми. Он Питер Пэн сре­ди взрос­лых, чув­ству­ю­щий себя поте­рян­ным в вопро­сах, кото­рые ему не подвластны

Я существую, и да, я другой: Как живет марокканская молодежь

Хад­жар и Инес убеж­де­ны, что каж­дый дол­жен иметь воз­мож­ность быть услы­шан­ным, выра­жать себя и иметь сме­лость сказать: 

«Я суще­ствую, и да, я дру­гой, но я живу с вами и сре­ди вас».

Они заяв­ля­ют, что их долг как пред­ста­ви­те­лей квир-сооб­ще­ства — орга­ни­зо­вать про­стран­ство, в кото­ром они смо­гут спо­кой­но суще­ство­вать. По их мне­нию, пере­ме­ны про­изой­дут, когда квир-пер­со­ны возь­мут под кон­троль свою судь­бу и ста­нут активными

Я существую, и да, я другой: Как живет марокканская молодежь

Насер любит панк-рок и филь­мы ужа­сов 80‑х. Он нена­ви­дит кон­фор­мизм и гос­под­ству­ю­щую куль­ту­ру. Счи­та­ет, что люди нико­гда не при­мут его таким, какой он есть, и что он все­гда будет отверг­нут. Он дума­ет, обще­ство все еще не гото­во при­знать, что люди осме­ли­ва­ют­ся быть нон­кон­фор­ми­ста­ми, выра­жая свою иден­тич­ность. Но он сохра­ня­ет чув­ство бла­го­дар­но­сти к тем немно­гим, кто выхо­дит за рам­ки пред­взя­тых пред­став­ле­ний и не судит по внешности

Неко­то­рым борь­ба этих моло­дых людей может пока­зать­ся тщет­ной, но она необ­хо­ди­ма. Я обыч­но вспо­ми­наю новость, кото­рая на несколь­ко меся­цев потряс­ла марок­кан­цев, — про «дело сата­ни­стов». В 2003 году в Каса­блан­ке 14 хард-рок-музы­кан­тов обви­ни­ли в «сата­низ­ме», «дей­стви­ях, кото­рые могут поко­ле­бать веру мусуль­ман», «пре­зре­нии к мусуль­ман­ской рели­гии», «вла­де­нии пред­ме­та­ми, про­ти­во­ре­ча­щи­ми морали».

Во вре­мя про­цес­са в сти­ле Каф­ки сре­ди улик пред­ста­ви­ли фут­бол­ку с над­пи­сью «Kiss My Ass», ком­пакт-дис­ки с музы­кой хеви-метал и пла­сти­ко­вый череп. В резуль­та­те часть обви­ня­е­мых отси­де­ла два года.

Для ЛГБТ+ все обсто­ит еще хуже: ста­тья 489 Уго­лов­но­го кодек­са Марок­ко кри­ми­на­ли­зи­ру­ет «непри­стой­ные или неесте­ствен­ные дей­ствия с лицом того же пола». Одно­по­лые сек­су­аль­ные отно­ше­ния кара­ют­ся тюрем­ным заклю­че­ни­ем от шести меся­цев до трех лет и штра­фом от 120 до 1 200 дирхамов.

Пра­во­вой ста­тус пред­ста­ви­те­лей ЛГБТ+ во мно­гом про­ис­те­ка­ет из тра­ди­ци­он­ной ислам­ской мора­ли, име­на подо­зре­ва­е­мых в гомо­сек­су­аль­но­сти обыч­но пре­да­ют оглас­ке. При этом вла­сти лояль­нее к ним на курор­тах, таких как Марракеш.

Так, в 2016 году в Мар­ра­ке­ше двух деву­шек аре­сто­ва­ли за то, что дво­ю­род­ный брат сфо­то­гра­фи­ро­вал их целу­ю­щи­ми­ся. Исто­рия вызва­ла меж­ду­на­род­ный резо­нанс и запу­сти­ла хеш­тег #freethegirls. Рас­смот­ре­ние дела отло­жи­ли до декаб­ря 2016 года, но в ито­ге их оправдали.

Посред­ством фото­гра­фии я пыта­юсь заста­вить людей пере­смот­реть свои предубеж­де­ния, это мой инстру­мент, кото­рый помо­га­ет декон­стру­и­ро­вать устои, что­бы улуч­шить ситу­а­цию. Я не соби­ра­юсь гово­рить людям, что их пред­став­ле­ния о дру­гих оши­боч­ны, рав­но как не хочу гово­рить им, что они пра­вы. Я про­сто хочу, что­бы они пораз­мыс­ли­ли о тех людях и исто­ри­ях, кото­рые я запечатлеваю.

Фото­гра­фия — это мой инстру­мент, кото­рый помо­га­ет декон­стру­и­ро­вать устои, что­бы улуч­шить ситу­а­цию. Геро­ев я искал через соци­аль­ные сети и зна­ко­мых. Поиск, зна­ком­ство и уго­во­ры сфо­то­гра­фи­ро­вать­ся — это часть про­ек­та. В отли­чие от моих преды­ду­щих про­ек­тов в этот раз моло­дые люди хоро­шо пони­ма­ли, какой образ они хотят пере­дать. К мое­му удив­ле­нию, они были рады воз­мож­но­сти рас­ска­зать свою историю.

Я существую, и да, я другой: Как живет марокканская молодежь

Каж­дый день перед выхо­дом из дома Ран­да кра­сит­ся и оде­ва­ет­ся. Она живет в Тету­ане, горо­де, кото­рый изве­стен сво­ей кон­сер­ва­тив­но­стью. Ран­да гово­рит, что все­гда была «стран­ным» ребен­ком с раз­ви­тым вооб­ра­же­ни­ем, кото­ро­го при­вле­ка­ла тем­ная сто­ро­на. Она пред­став­ля­ла себя миру ина­че, чем другие. 

«Я часто ста­но­ви­лась жерт­вой запу­ги­ва­ния и сек­су­аль­но­го наси­лия глав­ным обра­зом из-за сво­ей внешности».

У нее были склон­но­сти к нане­се­нию себе уве­чий и само­убий­ству. Но после дол­гой рабо­ты над собой Ран­да при­зна­ла, что обще­ство нико­гда не будет одно­род­ным. Она при­дер­жи­ва­ет­ся тех прин­ци­пов, в кото­рые инту­и­тив­но верит, и боль­ше не бес­по­ко­ит­ся о чьих-либо суждениях

Я существую, и да, я другой: Как живет марокканская молодежь

Роди­те­ли Сали­мы счи­та­ют, что тяже­лая атле­ти­ка дефор­ми­ру­ет ее тело и что дочь не смо­жет вый­ти замуж за чело­ве­ка, кото­ро­го они выбра­ли для нее. Девуш­ка чув­ству­ет, что боль­ше не соот­вет­ству­ет сте­рео­тип­ным пред­став­ле­ни­ям и кри­те­ри­ям жен­ской кра­со­ты, но это не бес­по­ко­ит ее, пото­му что это тело, о кото­ром она все­гда мечтала

Когда я пока­зы­вал свои сним­ки, меня часто спра­ши­ва­ли, были ли эти люди марок­кан­ца­ми, поэто­му я решил брать фото­гра­фии из Марок­ко. Порт­ре­ты моло­дых людей из Амстер­да­ма, Пари­жа или Нью-Йор­ка, выра­жа­ю­щих себя, нам уже неин­те­рес­ны. Мы при­вык­ли к их экс­тра­ва­гант­ной одеж­де и лег­ко­сти в раз­го­во­ре о сек­су­аль­ной ориентации.

Ситу­а­ция в моей стране иная: здесь ред­ко мож­но най­ти людей, кото­рые осме­ли­ва­ют­ся отой­ти от тра­ди­ци­он­ных норм, по-преж­не­му дей­ству­ю­щих в стране. При этом в Марок­ко мы живем еще в доволь­но либе­раль­ном обще­стве по срав­не­нию с сосед­ни­ми стра­на­ми в реги­оне MENA, но это так­же мусуль­ман­ская стра­на, где мно­го кон­сер­ва­то­ров. Из-за силь­ной исла­ми­за­ции обще­ства моло­дые люди, испы­ты­ва­ю­щие острую потреб­ность в сво­бод­ном само­вы­ра­же­нии, могут чув­ство­вать себя изо­ли­ро­ван­ны­ми и непонятыми.

Я создаю дипти­хи и ста­ра­юсь свя­зать исто­рии геро­ев и сопро­во­ди­тель­ные фото­гра­фии. Напри­мер, Саль­ма — гот и любит все стран­ное, зага­доч­ное и необыч­ное. Она пред­став­ля­ет собой нестан­дарт­ный для Марок­ко иде­ал красоты.

На вто­рой кар­тин­ке — акте­ры и пев­цы, кото­рые мог­ли быть куми­ра­ми ее роди­те­лей и оли­це­тво­ря­ют иде­ал кра­со­ты преды­ду­ще­го поко­ле­ния. Таким обра­зом я хочу обра­тить вни­ма­ние на изме­не­ния, кото­рые вызы­ва­ет новое поко­ле­ние, при­ни­мая себя и откры­ва­ясь для дру­гих культур.

Я чув­ствую, что стал фото­гра­фом в том чис­ле из-за моей стра­ны, а идеи моих фото­про­ек­тов все­гда свя­за­ны с Марок­ко. Даже живя в Кана­де, я ощу­щал, что про­ис­хож­де­ние и куль­ту­ра — это то, от чего я не могу изба­вить­ся. Я уве­рен, что мой долг — зада­вать пра­виль­ные вопро­сы, раз­жи­гать спо­ры и про­во­ци­ро­вать дискуссии.

Мой долг — зада­вать пра­виль­ные вопро­сы, раз­жи­гать спо­ры и про­во­ци­ро­вать дис­кус­сии. Я счи­таю себя даже не столь­ко фото­гра­фом, сколь­ко визу­аль­ным худож­ни­ком, кото­рый чув­стви­те­лен к опре­де­лен­ной реаль­но­сти и хочет поде­лить­ся ею. Темы моих работ инте­ре­су­ют в первую оче­редь меня. Я не думаю слиш­ком мно­го о зри­те­лях, но если им удаст­ся иден­ти­фи­ци­ро­вать себя с мои­ми про­ек­та­ми, я буду счаст­лив вдвойне.

Я существую, и да, я другой: Как живет марокканская молодежь

Саль­ма роди­лась в рабо­чем рай­оне и вырос­ла в тра­ди­ци­он­ной семье. Она все­гда изо всех сил ста­ра­лась быть собой. Саль­ма гот и любит стран­ное, зага­доч­ное и необыч­ное. Она — необыч­ный для Марок­ко иде­ал кра­со­ты и осо­бен­но ценит то, что по стан­дар­там обще­ства счи­та­ет­ся пуга­ю­щим, тре­вож­ным или уродливым

Я существую, и да, я другой: Как живет марокканская молодежь

Шей­ди рас­ска­зы­ва­ет о себе как о «фее в стране огров, манья­ке неген­дер­ной моды, сме­си пасте­ли, кро­ви и аль­тер­на­тив­ной чаши для пун­ша». В сво­ем очень поэ­ти­че­ском обра­зе жиз­ни он чув­ству­ет, что его непра­виль­но пони­ма­ют: обще­ство счи­та­ет его сата­ни­стом про­сто из-за метал­ли­че­ско­го коль­ца в носу

Я существую, и да, я другой: Как живет марокканская молодежь

София гово­рит, что очень рано нача­ла оде­вать­ся в опре­де­лен­ном сти­ле, из-за чего она посто­ян­но чув­ству­ет на себе взгля­ды людей. Для нее ули­ца — это тер­ри­то­рия, где одеж­да может стать про­бле­мой, ее вос­при­ни­ма­ют как провокацию

Я существую, и да, я другой: Как живет марокканская молодежь

У Мерям Тили­лы гипер­пиг­мен­та­ция кожи, вызван­ная лекар­ства­ми, из-за чего она стра­да­ла от пре­сле­до­ва­ний на ули­цах. Когда встре­ча­ешь­ся с ней, быст­ро пони­ма­ешь, что это яркая, реши­тель­ная и очень уве­рен­ная в себе девушка. 

В про­шлом году она ста­ла попу­ляр­ной в инста­гра­ме, люди под­дер­жи­ва­ли ее. Сей­час она счи­та­ет, что ее пят­на на коже — это «иде­аль­ное несо­вер­шен­ство» и, в неко­то­ром смыс­ле, ее фир­мен­ный знак. Сего­дня Мерям рабо­та­ет с моде­лье­ра­ми и фото­гра­фа­ми. Они выби­ра­ют ее из-за уни­каль­ной внешности

Живая планета
Добавить комментарий